Злостный_флегматик
Я не амбидекстр, я только учусь!
я подумал, что уже стоило бы вбросить сюда то, что было у меня на вфб-14 :)

там я был за команду Surf's Up!, там у нас было много интересного. там я даже сварганил слеш, даже два, даже с кинками и один даже рейтинговый. :)

СЛЕШ

Название: Индианка
Автор: Spring fandom Surfs Up!
Бета: Spring fandom Surfs Up!, анонимный доброжелатель
Размер: драббл, 328 слов
Пейринг/Персонажи: Джо/Коди
Категория: слэш
Жанр: зарисовка
Рейтинг: G
Предупреждения: хуманизация, ООС по желанию, кроссдрессинг
Размещение: запрещено без разрешения автора
Для голосования: #. Spring fandom Surfs Up! - работа "Индианка"


Джо вертится перед зеркалом, расправляя складки платья.

— Скажи, Коди, мне идёт?

От всей его фигуры - тощей, высокой, нескладной - веет чем-то странным. Нездешним. Это не духи из флакона с изящным вензелем. Не тонкий, лёгкий запах неизношенной одежды. Не кольца дыма дамских сигарет.

Это странное почти забито, выветрено синтетической лаской льнущей к телу ткани, настойчивыми жёсткими струнами "Шанели" и "Герлена", безвкусной белизной борделей и любящими взглядами камер. Универмагами, яркой пачкой презервативов, что провожает взглядом из каждой урны, сороконожкой светящихся ночных окон.

Джо чужд этому миру.

И даже Пин Гу - всё ещё дикий, жаркий, смутный от невысказанной, первобытной любви к солнцу - не то, что есть Джо.

Родина Джо — где-то там, на севере, где ещё пару веков назад не было никакой цивилизации, а были лишь огромные ветры и бесконечные просторы прерий, и люди — гордые, статные, дикие.

Джо смотрит в окно, чуть повернув голову. Горбатый, орлиный нос чётко рисуется на фоне безупречно синего моря и новенького, чистенького городка.

— Мне же идёт, правда?

Шаг, перестук, стозвон шпильки по белой глади кафеля — и Джо уже крутит бёдрами, ловит руками невидимые волны, тянет шею в экспансивной, эмоциональной, ни на что не похожей пляске.

Джо вертится перед зеркалом, Джо шуршит платьем и цокает каблучками по плитке. Запястья обвили пёстрые змейки браслетов, в замысловатой причёске пустила корни орхидея.

Джо не хватает лишь перьев, ярких, крупных, собранных в пышный убор.

Как у индианки.

Из Джо вышла бы неплохая индианка, — отстраненно отмечает Коди. Тонкая, лёгкая, красивая. Не хватает только перьев. Орлиные перья — серо-бурые, с изысканной белёсой каёмкой, — хорошо подошли бы к строгому нежному шёлку платья, и завиткам орнамента, и маленькой, аккуратной накладной груди, и сплетению кожи туфель.

Джо наверняка индианка и под одеждой: смуглая и изящная. Джо стоит сбросить душную складчатую клетку тканей, таких неподходящих, таких чуждых ей — дикой и непокорной.

Чуть подкрашенные губы Джо уже приоткрыты в немом вопросе: скажи, а идёт ли мне это?

И Коди торопится ответить:

— Я думаю, тебе больше идёт без платья.


Название: Трубка
Автор: Злостный_флегматик
Размер: драббл, 352 слова
Пейринг/Персонажи: Джо/Коди
Категория: слэш
Жанр: PWP
Рейтинг: R
Предупреждения: хуманизация, ООС по желанию, отсутствие обоснуя как такового, неграфичный минет, кинк на отвращение
Краткое содержание: Джо курит.
Джо просто курит — и неважно, кому.
Размещение: запрещено без разрешения автора


От Джо пахнет костром и куревом, табаком и медью — свежие нечаянные раны ещё не затянулись до конца. Силуэт Джо колеблется в дымном тумане: смутные угловатые контуры, резкое — скулы вразлёт, горбатый нос со шрамом на переносице, — лицо, встрёпанная шапка заплетённых в мелкие косички волос, тонкие, испещрённые рубцами пальцы, сжимающие резную трубку. Огненные блики то накидываются на него разъярённой дикой стаей, то жалко стелются у ног и убегают в темноту.

Джо задумчиво покусывает трубку, мелькает юркий красный язычок. Джо улыбается своим мыслям – и обхватывает тёплое дерево губами, лижет, целует – и это смотрится слишком странно даже для Джо. Слишком пошло – будто он представляет на месте трубки мужчину.

Джо выпускает мокро блестящую трубку изо рта, и вновь улыбается — мечтательно и белозубо, несмотря на то, что курит уже явно много лет.

Джо поворачивается к Коди, не стирая экстатической улыбки с лица:

— Хорошая ночь, правда, Коди?

Он не ждёт ответа.

Он просто придвигается к Коди.

И целует.

Табак и дым, сладкое и горькое, бессмысленная искренность Джо и гротескный абсурд ситуации — всё смешалось в одном тошнотворном коктейле, в одном спонтанном поцелуе.

Губы у Джо узкие и шершавые, пересечённые шрамом; губы у Джо пахнут табаком — дешёвым, вонючим. Скользкий язык настойчиво трётся о зубы, точно требуя впустить.

Коди впускает – но только лишь из-за прокатившей по горлу судороги, из боязни не сдержать рвотного спазма.

Язык у Джо узкий, длинный, гибкий – как у змеи, и страшно подумать, что Джо может вытворять этим языком.

Джо, будто прочитав мысли, отрывается от Коди. Длинные смуглые пальцы скользят вниз, поглаживают брюки, и сам Джо плавно, будто перетекая из одной позы в другую, движется туда, и теребит уже "молнию", и вот уже эта лохматая, прокуренная голова наклоняется, и Джо будто бы играет на флейте, свирели, дудке, будто бы снова курит — с полной самоотдачей, чуть прикрыв глаза, затянутые белыми блестящими филигранями белков.

— Это хорошая ночь, — скажет он потом, весело сверкая улыбкой, — в такую ночь нельзя быть одному.

Они одни, они слились в одно целое, спаянное чадом костра, их отсёк от мира тростниковый сухой полог хижины и изящный, выгнутый, подобно влюблённой женщине, силуэт трубки, отброшенной в сторону.

Джо курит.

Джо просто курит — и неважно, кому.


ГЕТ

Название: Круг завершится
Автор: Злостный_флегматик
Размер: драббл, ~850 слов
Пейринг/Персонажи: Зи/морская богиня
Категория: гет
Жанр: драма, романс
Рейтинг: R
Предупреждения: неканонная мистика, возможно ау, хуманизация, инцестуальные мотивы; условный кроссовер с «Пиратами Карибского Моря»
Размещение: запрещено без разрешения автора
Примечание: есть авторская иллюстрация: морская богиня глазами автора. автор уже говорил, что у него хуёвые глаза


Впервые Зи понял её присутствие, когда он ещё не мог осознавать себя, и слышал только шелест волн, набегавших на мелкий песок. Это был голос женщины, голос матери, голос богини. Позже он вспомнит только неясный контур лица, окаймлённый чёрной вязью волос, и тонкие пальцы, пахнувшие солью.

Она исчезла тогда, и взамен осталось только горе отца, густое, почти осязаемое, поплывшее в воздухе чёрной патокой. Зи становился старше — и мало-помалу он чуял в этом горе, что едва ли уходило с годами, и безысходность от ожидания смерти, и злость.

И время шло; и Зи стал просыпаться, уже ощущая вечный, неизбывный стыд новых снов, и вновь наблюдал причудливую белёсую карту неведомого архипелага. Отец старел, съёживался, чернел и всё глубже заползал в свою изначальную оболочку, точно черепаха. И он помнил исчезновение жены всё так же ясно и отчётливо, как и пять, десять, пятнадцать лет тому назад, когда она ступила в море и не вернулась более.

Зи не ссорился с отцом — они разошлись тихо, спокойно, как будто так и было всегда. Раз только Зи увидел отца, стоящего на пирсе, вглядывавшегося в узорчатый рисунок волн — и в груди всколыхнулось нечто новое, бессилящее и сжигающее изнутри.

Это была ревность; и отец почувствовал её тоже, обернулся и ударил сына — впервые в жизни.

Зи застыл поначалу соляным столбом; мягкий бриз не смягчал шипастого цветка боли там, где навсегда оставил след его отчаявшийся соперник.

Зи сжимал в ладони скользкий, горячий член, и в этот момент он любил и свою мать, которой не помнил, и другую женщину — неведомую и могучую, улыбавшуюся ему завитками прозрачных волн.

***


В следующий раз он пришёл к ней, когда она забрала его отца.

Тот погиб глупо — вытягивал сети, запутался в них и, упав за борт, утонул.

Море, что было к нему благосклонно все эти годы, море, что никогда не причиняло зла своему избраннику, проглотило его и выплюнуло лишь сизое, распухшее, обезображенное тело, стянутое подгнившей сеткой.

Зи пришёл тогда к ней и и бессильно опустился на колени, и она приветствовала его по-новому, не так, как иначе — не как сына, а как любовника, как мужа.

Она не вышла тогда к нему — но вобрала в себя пенным кружевом его семя. И попросила (или же приказала?), мягко, но настойчиво попросила уйти.

Этому было ещё не время.

***


Время пришло вскоре — когда она поманила его лунной ночью, повлекла неведомой силой к острому клыку утёса.

Она сидела, обнажённая, гордо опрокинув голову, овеянная тёмным ореолом волос, и бушевавшее море крутилось подле её ног, свиваясь податливой змеёй.

Зи шагнул к ней, ослеплённый безумием. Он ступал по воде, точно один из множества забытых богов.

И она ждала его, и подпустила к себе; но дала лишь коснуться своей руки — холодной и скользкой, увитой браслетами мерцающей водной травы. И исчезла, резко и яростно спрыгнув в океан, растворившись в нём без следа. Ничего не осталось на мокром сером камне от прикосновений её сильного, смуглого тела, её маленьких босых ступней.

И что-то подсказало Зи — это было в последний раз.

***


Зи видит её вновь, когда его ладони уже испещрены метками заноз непокорного дерева.

Она выходит на берег, статная, гордая, вся будто бы сотканная из переменчивой, чуткой воды — тронь только, и отпрянет, рассмеявшись.

Но кроме этого ничто не напоминает о её сути: в бурном облаке смоляных волос блестит нить раковин, шею охватывает цветочное ожерелье, и одна орхидея легонько колыхается при ходьбе, лаская ложбинку меж грудей; простое платье и голые запястья, так сиротливо выглядящие без украшений.

Зи прижимает её к стене — и она не противится.

— Кто ты? — спрашивает он, хоть уже знает ответ.

— У меня много имён и много обличий. Но один смертный звал меня Калипсо — зови меня так и ты, — она смеётся и встряхивает волосами; легонько позванивают ракушки, — я твоя мать, и мать твоего отца, и мать его отца — и жена тебе, и я принадлежу тебе до самой смерти, так же как и ты принадлежишь мне. Я зачну и рожу тебе сына, и тогда моё смертное обличье вернётся к своим истокам. И как только твой сын полюбит меня, ты погибнешь. Я убью тебя, как убивала всех своих избранников. Я тебя породила — я тебя и убью. И будет так во веки веков, покуда твой род не исчезнет с лица земли.

Её поцелуй горький и чуть солёный, будто бы от одиноких слёз; губы тонкие, сухие и обветренные.

Ей мало поцелуя.

Она распускает завязки платья, и то сползает к её ногам морщинистой кляксой.

Она стоит перед Зи — обнажённая, крутобёдрая, тяжело и распалённо дышащая, с высокой грудью и тёмной порослью волос между ног.

Она слишком похожа на земную женщину, чтобы быть богиней.

И Зи — всего лишь человек; всего лишь слабый человек, которому природа положила любить женщину.

И он любит её, плавит её податливое тело хуже, чем палящее солнце, вырывает стоны из её полуоткрытого бессознательно рта; и когда она вновь принимает в себя его семя, он уже видит конец своих дней, и своего сына, что затерялся песчинкой в глубине её бёдер — и понимает, ему не скрыться от беспрерывно вертящегося колеса, что запустила эта полуженщина-полубогиня, проклявшая своей любовью их род.

Так или иначе — круг завершится.



ДЖЕН

Название: Прошлое и настоящее
Автор: Злостный_флегматик
Размер: драббл, 596 слов
Персонажи: Джо, Коди, Глен
Категория: джен
Жанр: ангст, darkfic
Рейтинг: NC-21
Предупреждения: ООС по желанию, хуманизация, графичное описание расчленёнки, антипропаганда курения. Описывается реальный фильм.
Краткое содержание: Джо курит.
Размещение: запрещено без разрешения автора


Джо курит.

Над причудливыми очертаниями его головы свиваются таинственными кольцами жемчужно-серые тучи. Джо похож на индейского вождя, когда вновь и вновь подносит резную трубку к губам и вдыхает удушливое зелье. И хижина вмиг становится вигвамом, а весёлые восклицания снаружи — боевыми сигналами племени.

Это красиво, пока липкие лапы дыма не начинают подбираться к Коди. Это даже слегка весело: смотреть на тающие клубы дыма, искажающие реальность.

Это весело до той минуты, пока они не касаются Коди и не гладят его запястья, постепенно поднимаясь выше, нашёптывая что-то, будто духи в ночь мёртвых.

Коди отшатывается от них и брезгливо отряхивается, изгоняя навязчивый запах табака.

Коди вспоминает:

Тёмный кинозал, железные, запрещающие интонации вступительной речи директора. Яркие аккорды вспыхивающего и затухающего экрана:

КУРЕНИЕ
ОПАСНО
ДЛЯ ЗДОРОВЬЯ


Режиссёр хорошо потрудился: такое впечатывается в память навсегда.

Безжалостно-белое полотно, испещрённое буквами, будто потёками грязи, гаснет, уступая место следующим кадрам.

Стальная змейка скальпеля ввинчивается в мягкую серо-розовую губку. Мозг разваливается на две половинки, пульсирующие кровью, — тёмно-вишнёвой и густой.

Скользкие зелёные пальцы ковыряют и тормошат мозги, заворачивают в полиэтилен и складируют в холодильник. Диктор бубнит что-то, а внимание захватывает следующая картинка — разрезанное пополам лёгкое, в которое вливают смолу. Другое лёгкое, с совсем маленьким разрезом — сквозь надрез вяло, толчками, вытекает желтоватый гной. Растерзанное, судорожно сокращающееся сердце. Беспорядочное переплетение поражённых кишок. Изъеденные гангреной, безобразные ступни.

Экран моргает, готовясь к следующему кошмару.

Стучит аритмией сердце, шуршат раскрывающиеся и закрывающиеся мешочки альвеол. Весь организм, весь его утробный голос вполз в уши, забил их собой, устрашающий и огромный, как рык умирающего животного.

Вдох — и жемчужно-серая туча, похожая на пчелиный рой, устремляется внутрь, кружит в зловонии. Альвеолы раздуваются — и лопаются с тихим треском, уже приготовившись к гниению.


Коди смотрит на Джо и думает о том, как в его выгнутой грудной клетке сейчас лопаются с тихим треском альвеолы. Как наполняются смолой и гноем. Как смертоносная грязь ползёт внутри Джо, подтачивая его тело с каждой секундой.

— Хочешь? — спрашивает Джо, приглашающе протягивая трубку.

Коди заставляет себя остаться на месте и сказать небрежно: «Не, не надо». И вспоминает снова.

Серые комья дыма, вонь туалета, скользкая грязная плитка. Массивная, почти квадратная голова брата у распахнутого окна.

Глен курит, никого не опасаясь: ему никто и слова не скажет. Вчера Коди ему завидовал. Сегодня он не может взглянуть на сигарету, не содрогаясь, не вспоминая белого экрана, на котором мелькали обезображенные части человеческих тел и спокойное, безразличное лицо диктора, описывавшего все эти ужасы с таким видом, будто он ест их каждый день на завтрак.

Глен неторопливо поворачивается на скрип двери и ухмыляется.

— Ну что, братец, не хочешь покурить?

Он намеренно бьёт в самые больные места, даже не прикасаясь к Коди. Он помнит, как вчера Коди вышел после просмотра, пошатываясь и опираясь о стенку, а после и сполз по ней, хватая ртом воздух.

Он выпускает горячий дым прямо в лицо Коди, зная, что тот никуда не убежит. И наблюдает с нескрываемым удовольствием, как Коди сгибает пополам и выворачивает наизнанку на этом склизком, вонючем полу, и только подталкивает носком ботинка под рёбра, заставляя Коди упасть, ткнуться носом в лужу собственной блевотины.

И закрывает дверь с той стороны.


Глаза у Джо осовелые, мечтательные и добрые. И сам он, и вся его тощая, экзотичная, нескладная фигура совсем не похожи на мрачную скалу, с такой жестокостью и непонятной злобой издевавшуюся над родным братом.

И всё-таки — в профиле ли, в манере держать сигарету и трубку, в походке ли — всё равно прослеживается это страшное, звериное и злобное, что в любой момент готово унизить и растоптать.

Глен курил. Глен остался в прошлом.

Джо курит. И ничто не помешает ему стать кошмаром настоящего, пока про них с Коди кто-нибудь не вспомнит.

@темы: фики, слеш, драбблы, джен, гет, вфб-14, арты, Лови Волну!, R, NC-21, G